среда, 2 июля 2014 г.

Мцыри

1839
Краткое содержание поэмы
Читается за 5 мин.

Мцхет — древняя столица Грузии, основанная там, «где, сливаяся, шумят, / Обнявшись, будто две сестры, / Струи Арагвы и Куры». Тут же, в Мцхете, и собор Светицховели с усыпальницами последних царей независимой Грузии, «вручивших» «свой народ» единоверной России. С тех пор (конец XVII в.) и осеняет благодать Божья многострадальную страну — цветёт она и благоденствует, «не опасаяся врагов, / За гранью дружеских штыков».
«Однажды русский генерал / Из гор к Тифлису проезжал; Ребёнка пленного он вез. / Тот занемог...» Понимая, что в таком состоянии живым он ребёнка до Тифлиса не довезёт, генерал оставляет пленника в Мцхете, в тамошнем мужском монастыре. Мцхетские монахи, праведные мужи, подвижники, просветители, вылечив и окрестив подкидыша, воспитывают его в истинно христианском духе. И кажется, что упорный и бескорыстный труд достигает цели. Позабыв родной язык и привыкнув к плену, Мцыри свободно изъясняется по-грузински. Вчерашний дикарь «готов во цвете лет изречь монашеский обет».
И вдруг, накануне торжественного события, приёмыш исчезает, незаметно выскользнув из монастырской крепости в ужасный тот час, когда святые отцы, испугавшись грозы, столпились, как агнцы, вокруг алтаря. Беглеца, естественно, ищут всей монастырской ратью и, как положено, целых три дня. Безрезультатно. Однако через некоторое время Мцыри всё-таки находят совершенно случайно какие-то посторонние люди — и не во глубине Кавказских гор, а в ближайших окрестностях Мцхета. Опознав в без чувств лежащем на выжженной зноем голой земле юноше монастырского служку, они приносят его в обитель.
Когда Мцыри приходит в себя, монахи учиняют ему допрос. Он молчит. Его пробуют насильно кормить, ведь беглец истощён, как будто перенёс долгую болезнь или изнурительный труд. Мцыри отказывается от пищи. Догадавшись, что упрямец сознательно торопит свой «конец», к Мцыри посылают того самого чернеца, который когда-то выходил его и окрестил. Добрый старик искренне привязан к подопечному и очень хочет, чтобы его воспитанник, раз уж ему на роду написано умереть таким молодым, исполнил христианский долг смирился, покаялся и получил перед кончиной отпущение грехов.
Но Мцыри вовсе не раскаивается в дерзком поступке. Наоборот! Он гордится им как подвигом! Потому что на воле он жил и жил так, как жили все его предки — в союзе с дикой природой — зоркие, как орлы, мудрые, как змеи, сильные, как горные барсы. Безоружный, Мцыри вступает в единоборство с этим царственным зверем, хозяином здешних дремучих лесов. И, честно победив его, доказывает (самому себе!), что мог бы «быть в краю отцов / Не из последних удальцов».
Ощущение воли возвращает юноше даже то, что, казалось бы, навсегда отняла неволя: память детства. Он вспоминает и родную речь, и родной аул, и лица близких — отца, сестёр, братьев. Больше того, пусть и на краткий миг, жизнь в союзе с дикой природой делает его великим поэтом. Рассказывая чернецу о том, что видел, что пережил, блуждая в горах, Мцыри подбирает слова, поразительно похожие на первозданность могучей природы отчего края.
И только один грех тяготит его душу. Грех этот — клятвопреступление. Ведь когда-то, давно, ещё отроком, беглец поклялся самому себе страшною клятвою, что убежит из монастыря и отыщет тропу в родные пределы. И вот он вроде бы придерживается правильного направления: идёт, бежит, мчится, ползёт, карабкается — на восток, на восток, на восток. Все время, и днём, и ночью, по солнцу, по звёздам — на восток от Мцхета! И вдруг обнаруживает, что, сделав круг, возвратился на то самое место, откуда начался его побег, подвиг Побега, В ближайшие окрестности Мцхета; отсюда рукой подать до приютившей его монастырской обители! И это, в понимании Мцыри, не простая досадная оплошность. Годы, проведённые в «тюрьме», в застенках, а именно так воспринимает приёмыш монастырь, не только физически ослабили его тело.
Жизнь в плену погасила в его душе «луч-путеводитель», то есть то безошибочно верное, почти звериное чувство своей тропы, которым от рождения обладает каждый горец и без которого в диких безднах центрального Кавказа ни человек, ни зверь выжить не могут. Да, Мцыри вырвался из монастырской крепости, но той внутренней тюрьмы, того стеснения, которое цивилизаторы построили в его душе, ему уже не разрушить! Именно это ужасное трагическое открытие, а не рваные раны, нанесённые барсом, убивают в Мцыри инстинкт жизни, ту жажду жизни, с какой приходят в мир истинные, а не приёмные дети природы. Урождённый свободолюбец, он, чтобы не жить рабом, умирает как раб: смиренно, никого не проклиная.
Единственное, о чем он просит своих тюремщиков, чтобы похоронили его в том уголке монастырского сада, откуда «виден и Кавказ». Его единственная надежда на милосердие прохладного, с гор веющего ветерка — вдруг донесёт до сиротской могилы слабый звук родной речи или обрывок горской песни... 

Анализ поэмы Мцыри Лермонтова

Мцыри – на грузинском языке означает «неслужащий монах», нечто вроде «послушника». А в грузинском языке это слово имеет смысл, как : пришелец, чужеземец, одинокий человек, не имеющий родных, близких.
Страстную тоску передовых Лермонтова по прекрасной, свободной отчизне воплотил поэт в поэме «Мцыри».
Прикоснуться к родной земле – вот о чем мечтал одинокий мальчик, выросший на чужбине в сумрачных монастырских стенах, «в тюрьме воспитанный цветок…».
Как сон, проносились перед ним воспоминания о родных горах, вставал образ отца, отважного воина с гордым взором. Ему представлялся звон его кольчуги, блеск ружья. Помнил он и песни своих юных сестер. Решим во чтобы то ни стало найти путь домой, Мцыри убегает из монастыря ночью в грозу. В то время как распростертые на земле, трепещущие от страха монахи молят бога защитить их от опасности, бурное сердце Мцыри живет в дружбе с грозой. Проведя ночь на свободе, Мцыри просыпается на краю скалистой бездны, над пропастью, внизу шумит усиленный грозой бурный поток, стремящийся вырваться из тесного ущелья. Мцыри в дружбе с потоком, как и в дружбе с грозой. 
Ещё ближе узнаём мы этого юношу «могучего духа» в битве с барсом. Бешеный скачок зверя грозит ему смертью, но он предупреждает его верным ударом. Сердце Мцыри зажигается жаждой борьбы. Из этой борьбы он выходит победителем. Сцена с барсом является здесь такой же центральной, как «богатырский бой» в «Песне». На вопросы монаха, что делал он на воле, Мцыри отвечает: жил! А на вопрос, что он видел за стенами монастыря, рисует яркую картину поразившей его своей красотой земли. Он видел пышные поля, зеленые холмы, тёмные скалы, а вдали, сквозь туман, покрытые снегом горы своей далёкой отчизны. 
Лермонтов страстно протестовал против всех видов рабства, боролся за
право людей на земное человеческое счастье.
Как землю нам больше небес не любить, -
писал ещё подростком («Земля и небо»), а потому и монастырь , вырывающий человека из жизни, он изобразил как мрачную тюрьму. 
«Пламень, а не хлад» с юных лет таясь жил в груди героя поэмы. Огонь, который жёг его душу, к концу вспыхнул ярким пламенем. Состояние разочарованности, духовной усталости, демонической мрачности чуждо Мцыри. Тоска, испытываемая юношей, - это не состояние безнадежности и упадка, это – страстная, зовущая к борьбе тоска по идеалу. Совершенно другой характер, чем это было у романтика-индивидуалиста, носит и одиночество Мцыри. Он вырос одиноким, потому что его окружали чуждые по духу люди. Но он тяготится этим одиночеством и жаждет общения с людьми. Одиноким оказался Мцыри и в своей борьбе за права и свободу человека. Но он рвется к борьбе в рядах других, вместе со своим народом. Только так и можно понять слова Мцыри в его стремлении. Вместо призыва к покорности и смирению, молитвам и покаянию звучал голос его героя Мцыри, звавшего на волю:
От келий душных и молитв…
В тот чудный мир тревог и битв,
Где в тучах прячутся скалыَ,
Где люди вольны как орлы. 

Мцыри отказывается от рая и небесной отчизны во имя своей земной родины:
Увы! – за несколько минут
Между крутых и тёмных скал,
Где я в ребячестве играл,
Я б рай и вечность променял…
Замысел о монахе, рвущемся на свободу, Лермонтов вынашивал десять лет. Ещё подростком, в 1830 году, он написал небольшую поэму «Исповедь». Это была предсмертная исповедь юного монаха, осужденного на казнь за любовь. Он требовал себе права на счастье.
Юношу поверял старику свои мечты о жизни, которую у него отняли. Осудившему его на смерть монастырскому закону юноша противопоставляет другой: закон человеческого сердца. 
Через несколько лет после «Исповеди» Лермонтов снова вернулся к той же теме в поэме «Боярин Орша». Её герой – раб. Он также воспитывался в монастыре и также рвался на волю. Он полюбил дочь своего господина, и за это «преступление» его также судят монахи. Многие строки из своих двух ранних поэм Лермонтов позднее включил в поэму «Мцыри». 
Сосланный весной 1837 года на Кавказ, он проезжал по Военно-Грузинской дороге. Близ станции Мцхеты, под Тифлисом, существовал некогда монастырь. Здесь встретил поэт бродившего среди развалин и могильных плит дряхлого старика. Это был монах-горец. Старик рассказал Лермонтову, как ещё ребенком был взят в плен русскими и отдан на воспитание в этот монастырь. Он вспоминал, как тосковал тогда по родине, как мечтал вернуться домой. Но постепенно свыкся со своей тюрьмой, втянулся в однообразную монастырскую жизнь и стал монахом. Рассказ старика, который в юности был в мцхетском монастыре послушником, или по-грузински «мцыри», отвечал собственным мыслям Лермонтова, которые он вынашивал много-много лет. В творческой тетради семнадцатилетнего поэта читаем: «Написать записки молодого монаха 17-ти лет. С детства он в монастыре, кроме священных книг, ничего не читал. Страстная душа томится. – Идеалы».
Но поэт не мог найти для этого замысла воплощение: всё написанное до сих пор не удовлетворяло, и ни одну из ранних поэм он не напечатал. Самое трудное заключалось в слове «идеалы».
Прошло восемь лет, и Лермонтов воплотил свой старый замысел в поэме «Мцыри». Родной дом, отчизна, свобода, жизнь, борьба – всё соединилось в одном лучезарном созвездии и наполняет душу читателя томительной тоской мечты. Гимн высокой «пламенной страсти», гимн романтическому горению – вот что такое поэма «Мцыри»:
Я знал одной лишь думы власть,
Одну – но пламенную страсть…
Свободолюбивый «могучий дух», которым была проникнута поэма «Мцыри», вызвал негодование реакционеров. Этот дух называли преступным. Если человек «добровольно не смиряется, так его смирят и выбьют-таки из него этот могучий дух», писал один реакционный критик по поводу Мцыри, имея при этом в виду и самого автора.
С восторгом отзывался о «могучем духе» Мцыри современник Лермонтова, критик Белинский. «Что за огненная душа, что за могучий дух у этого Мцыри», - говорил он, отмечая близость между чувствами автора и его героя. 
Лермонтов писал свою поэму со страстным воодушевлением. Когда он её только что закончил (это было летом 1839г., в Царском селе, ныне г.Пушкин), к нему зашёл знакомый писатель. С пылающим лицом, с горящими глазами встретил его Лермонтов. 
«Садитесь и слушайте», - сказал он и прочёл ему от начала до конца поэму «Мцыри».
И недаром так богат язык поэмы: как будто бы «поэт брал цвета у радуги, лучи у солнца, блеск у молнии, грохот у громов, гул у ветров» (В.Г.Белинский), - сама природа, сама земля, права которой Лермонтов отстаивал у неба, служила ему.
В поэме «Мцыри» действие развивается в двух планах: тоска по идеалу, романтическая мечта о далёкой прекрасной, неведомой родине, - и реальные блуждания мальчика-горца, бежавшего из монастыря, сбившегося с пути и плутавшего в лесу. И его тоска не просто тоска по родному аулу.
Я цель одну – 
Пройти в родимую страну –
Имел в душе… –
Впечатление от кавказской природы, от развалин старинных монастырей, то, что знал он о жизни горцев, - всё послужило поэту материалом для этой романтической поэмы. Жизненная основа делает поэму «Мцыри» живой, яркой, убедительной. 
Монастырь, описанный в поэме, сохранился. Его теперь называют «Мцыри», и сюда направляются экскурсии туристов. 
Плавно скользит лодка по гладкой поверхности Куры. Справа и слева возвышаются горы, покрытые лесом. Кругом развалины старинных дворцов и замков. А вдали, прямо перед нами, над обрывом, на голой скалистой горе, при слиянии Арагвы и Куры, высятся развалины монастыря Джвари, или Джварис-сакдари (Храм креста):

Немного лет тому назад,
Там, где, сливаяся шумят,
Обнявшись, будто две сестры,
Струи Арагвы и Куры,
Был монастырь. Из-за горы
И нынче видит пешеход
Столбы обрушенных ворот,
И башни, и церковный свод…

Пейзаж всё тот же. Так же раскинулся у подножия горы небольшой городок Мцхета, древняя столица Грузии. Так же четко рисуется церковный свод на фоне голубого южного неба, и так же можно различить, приблизившись, «столбы обрушенных ворот, и башни…» Только Кура и Арагва, сливаясь, не шумят, а текут плавно, после того как здесь сооружена гидроэлектростанция. У Мцхета сходятся с одной стороны ущелье реки Куры с его полуобнаженными скалистыми горами, с другой – покрытое лесом ущелье Арагвы, выходящее из пригорья Главного Кавказского хребта в обширную Мцхетскую долину. 
Узкая тропинка меж зарослей кустарника приводит на скалистую гору со скудной растительностью, к суровому монастырю. Только одно чахлое дерево растет у входа. Внутренний вид монастыря Джвори даёт яркое ощущение поэтической действительности, созданной Лермонтовым. Особенно поражают расположенные высоко над полом узкие, длинные окна с решетками: тюрьма!
В тесной тёмной церкви во время ранней утренней службы стоял худенький, слабый мальчик, ещё не совсем проснувшийся, разбуженный оглушительным колокольным звоном от сладкого утреннего сна. И ему казалось, что святые смотрят на него со стен с мрачной и немой угрозой, как смотрели монахи. А там, в вышине, на решетчатом окне играло солнце:
О, как туда хотелось мне,
От мрака кельи и молитв,
В тот чудный мир страстей и битв…
Я слезы горькие глотал,
И детский голос мой дрожал,
Когда я пел хвалу тому,
Кто на земле мне одному
Дал вместо родины – тюрьму…

Образ монастыря-тюрьмы был для Лермонтова воплощением всего, что сковывает человеческую мысль, подрезает крылья человеку, мешает свободному полету его духа, лишает права на жизнь и борьбу. Развалины монастыря Джвари помогли поэту создать этот образ громадного прогрессивного значения. 
Но, создавая свой поэтический мир, Лермонтов не сфотографировал действительность, он отбирал из неё нужные для его замысла черты. И образ монастыря в поэме «Мцыри» не повторяет точно Джвари. Для развития действия нужны были черты, которые Джвари отсутствовали. С горы, где расположен этот монастырь, не видно снежных гор Кавказа, на этой голой скалистой горе не могло быть и цветущего сада, куда просит Мцыри перенести его перед смертью. И свежая трава, и акации, и душистый воздух – всё это было на соседней горе Зеда-Зени, откуда «виден и Кавказ».
Именно эта высокая гора и закрывает вид на снежные горы. Гора Зеда-Зени помогла Лермонтову создать и воплотить сюжет трехдневных блужданий Мцыри. После знакомства с этими местами становится понятно, почему Мцыри, проплутав в лесу, снова вернулся к своей тюрьме: на его пути встала большая, покрытая лесом гора; он заблудился в лесу, обошёл эту гору кругом и вернулся к месту, откуда бежал. Название горы Зеда-Зени в переводе с грузинского значит: «верх на верхе» или «гора на высоте». По её отвесным утесам и спускался Мцыри к потоку, «держась за гибкие кусты». А выйдя наконец из леса, он увидел две горы: 
Сквозь пары
Вдали чернели две горы.
Наш монастырь из-за одной
Сверкал зубчатою стеною.
Внизу Арагва и Кура,
Обвив каймой из серебра
Подошвы свежих островов,
По корням шепчущих кустов
Бежали дружно и легко…
Эти «две горы» Лермонтов хорошо запомнил: мы видим их и на его картине с изображением Военно-Грузинской дороги близ станции Мцхета. Именно благодаря конкретным чертам местности поэту удалось так правдиво и убедительно описать побег Мцыри. 
Мцыри был вынослив, как его сородичи. Он с детства привык лазить по горам. Аулы его племени повисли, как орлиные гнёзда, на уступах скал, и к ним вели едва проходимые тропинки. Мцыри увезли шестилетним мальчиком. Он хорошо помнил родные места и сохранил с детства приёмы и навыки горца. 
Мечтая о доме, Мцыри все время смотрит на восток. Он принадлежит к одному из горных племен, живших в одном из самых величественных и диких мест Кавказа, к востоку от Военно-Грузинской дороги. Племена эти, тушины, пилавы и хевсуры, известны в грузинских летописях под именем пховелов. Они отличались баснословной храбростью, про них пели песни. Сдаваться в плен у них считалось позором. В сражениях иногда участвовали мальчики моложе 15 лет. В черновиках поэмы сохранилось описание сородичей Мцыри. Лермонтов точно воспроизвел их костюм. Мечтая о родном доме, юноша видит сон. Земля гудит под тысячью копыт. Несутся всадники в боевом вооружении. На каждом – стальной шлем и красный бешмет. Именно так одевались воины этих горных племен. Они носили красную или синюю суконную одежду, а отправляясь в бой, воин был весь закован в железо и на голове его был надет шишак с сеткой, покрывающей шею. С диким свистом всадники промчались мимо Мцыри, и каждый, наклонившийся с коня, «кидал презренья полный взгляд на мой монашеский наряд». Мцыри был «душой дитя» - то есть существо, полное жизни, «судьбой монах» - то есть человек, который обязан отказаться от жизни. В этом заключался трагизм героя поэмы. Но Мцыри не только судьбой монах, он ещё и пленник. Он раб и сирота, его родители погибли – они убиты врагами его земли. В городке, который расстилался там, внизу, у подножия горы, где стоял монастырь, были такие же как и он, дети, у них были родители, а он никому не мог сказать «священных слов»: «отец»и «мать». Там, внизу, было и кладбище, где покоились дорогие умершие, а у Мцыри не было не только «милых душ», но и могил. 
Люди часто судят о человеке со стороны, не давая себе труда
проникнуть в его душу. И вот в своей поэме Лермонтов сначала кратко описывает жизнь Мцыри, как она казалась окружающим, а потом раскрывает историю его души. Побег Мцыри был неожиданностью только для чужих, посторонних людей. Этот побег был подготовлен годами. Монахи думали, что Мцыри готов отказаться от жизни, а он только и мечтал о жизни. Давным-давно решил он бежать, чтобы отыскать свою родину, своих близких и родных:
Узнать, прекрасна ли земля,
Узнать, для воли иль тюрьмы
На этот свет родимся мы. 

В двух планах, романтическом и реальном, дана картина битвы Мцыри с барсом. В ней и героика борьбы, «упоение в бою», в ней и великий трагизм двух сильных, смелых, благородных существ, почему-то вынужденных проливать кровь друг друга. И с уважением говорит Мцыри о своём достойном противнике:
Но с торжествующим врагом
Он встретил смерть лицом к лицу,
Как в битве следует бойцу!..

Но сцена битвы и вполне конкретна, как картина битвы горца, в котором заговорила кровь его отцов. Ведь Мцыри сын своего отважного народа. Он в детстве никогда не плакал. И такие рукопашные схватки были приняты среди хевсуров. Они носили на большом пальце железные кольца с зубцами, нанося в драке удары, не уступающие кинжальным. А рогатый сук, который схватил Мцыри, так же был, вероятно, орудием драк горских подростков. И Мцыри бился с барсом, как было принято драться в его ауле. Он был достоин своих сородичей-храбрецов.

Но нынче я уверен в том,
Что быть бы мог в краю отцов
Не из последних удальцов, - 
слова, которые могут быть восприняты в прямом смысле, могут и переосмысливаться в плане высокой романтики. Они могут быть поняты как оправдание поколению, выросшему в николаевской империи, поколению, о котором размышлял Лермонтов в «Думе» и которому бросал устами участника сражения упрёк в «Бородине»:
– Да, были люди в наше время,
Не то, что нынешнее племя:
Богатыри – не вы!

На этот упрёк современник Лермонтова отвечал словами Мцыри:
На мне печать свою тюрьма
Оставила…

В других исторических условиях и он бы мог стать героем. Но вот барсов в Грузии не было. На Кавказе эти сильные звери водились редко и встречались только в Абхазии. Барс был нужен Лермонтову для развития действия поэмы, для того, чтобы раскрыть до конца образ его героя. Для поэтического мира Лермонтова барс был необходим как достойный противник юноше, наделенному «могучим духом», чтобы показать отвагу Мцыри. 
В поэме «Мцыри» поэт продолжает свою «гордую вражду с небом». Его герой отказывается во имя земной родины от блаженства в раю:
… за несколько минут
Между крутых и тёмных скал,
Где я в ребячестве играл,
Я б рай и вечность променял…

Но у него не было друга и не с кем было поделиться своими мечтами. Он стал замкнутым, затаил свою тайну в душе, а монахи решили, что он привык к плену. Мечты Мцыри были настолько непонятны и враждебны монахам, что даже предсмертную исповедь юноши старик монах слушал, осуждающе кивая головой, и даже умирающего прерывал холодными словами:
Старик, качая головой,
Ему внимал: понять не мог
Он этих жалоб и тревог,
И речью хладною не раз
Он прерывал его рассказ.

Тут и ночная свежесть леса, и золотистый рассвет, и радужные краски утра, и зелень пронизанной солнцем листвы, и все волшебные голоса природы. Тут и благоухание земли, освеженной грозой, и темнота ночи в горах:
Смотрела ночи темнота
Сквозь ветви каждого куста.

Но больше всего в поэме воспета гроза, так как именно гроза ближе всего по духу Мцыри:
Скажи мне, что средь этих стен
Могли бы дать вы мне взамен
Той дружбы краткой, но живой
Меж бурным сердцем и грозой?..

Первую ночь на воле Мцыри проводит над бездной, близ потока:
Внизу глубоко подо мной
Поток, усиленный грозой,
Шумел, и шум его глухой
Сердитых сотне голосов
Подобился.

В звуковых повторах воспроизведен и самый шум потока, и дано музыкальное разрешение – его затихание вдали. Так и представляется, как этот «усиленный грозой» поток сдвигает и ворочает камни на своём пути:
Немолчный ропот, вечный спор
С упрямой грудою камней.

Музыкальную картину бурного звучания сменяет сделанная в мягких тонах акварели картина рассвета:
… в туманной вышине
Запели птички, и восток
Озолотился; ветерок
Сырые шевельнул листы;
Дохнули сонные цветы…

И кажется, будто в предрассветном тумане навстречу дню вместе с пробуждающимися цветами поднимает голову Мцыри.
Поэма «Мцыри» была опубликована самим поэтом в его книге «Стихотворения М. Лермонтова» с датой 1840 год. Однако сохранилась и рукопись – частично авторизованная копия, частично автограф, - где есть другая, по-видимому более точная, дата, написанная рукой Лермонтова: «1839 года Августа 5». В рукописи имеется зачёркнутый поэтом французский эпиграф: «Родина бывает только одна».
В Грузии существует старинная песня о битве юноши с тигром, нашедшая отражение в поэме Шота Руставели «Витязь в тигровой шкуре». Лермонтов, прекрасно знакомый с фольклором Грузии, вероятно, знал и эту песню.
Мцыри ещё имеет и другой смысл: «пришелец», «чужеземец», одинокий человек, не имеющий вокруг себя родных, близких.